prokopchick: (Default)
[personal profile] prokopchick
Этот рассказ составлен из моих снов. И - это память о моей собаке.


Светлана Прокопчик

Овчарки тоже люди

Подонков было трое.

А лифчик остался в Чертаново.

Какая глупость, что историю творят народы. Еще большая глупость, будто что-то зависит от личностей. Не-ет. Все в этом мире происходит из-за мелочей.

Например, из-за лифчика.

Жаркое лето, двадцать восемь градусов по прогнозу и тридцать шесть на термометре за окном. Сломанный кондиционер и бесполезные звонки в сервис. Заявок много, очередь, ждите, на той неделе будет мастер. Четыре потных, зевающих от недостатка кислорода тетки, хуже всего - главбуху, у которой климакс и приливы. И насущная необходимость работать до вечера, иначе не дадут отгул в пятницу.

У Кати была чувствительная кожа, и она сообразила, что лифчик вскоре сведет ее с ума. Поэтому она сняла его и спрятала в сейф, решив, что никто и не заметит, надето на ней что под блузкой или нет. Получилось так хорошо, что вскоре она привыкла к жаре, и задержка показалась ей плевой, словом, без пяти десять пришел охранник и сказал, что ему пора ставить офис на сигнализацию. Впопыхах Катя забыла про лифчик, и вспомнила лишь в метро, поймав три или четыре откровенно заинтересованных мужских взгляда.

В общем, ничего особенного, она ж не голая была. Правда, блузка полупрозрачная, а грудь - нормальная такая грудь, не два прыщика. Катя обеими руками прижала к груди сумочку, сделав вид, что ее так удобнее держать, и хмуро сдвинула брови, прикинувшись, что погружена в размышления о деньгах. Мужчины нутром распознают, когда женщина думает о деньгах и когда - об одиночестве, и ни за что не пристанут, если думы посвящены финансовым вопросам.

От метро Катя пошла пешком, решив, что километр на шпилечках - чепуха. Пошла дворами. В сущности, это был даже красивый маршрут. И безопасный на всем протяжении, кроме каких-то пятидесяти метров по неосвещенной боковой тропинке. Ее заасфальтировали, но плохо, она покрылась трещинами и выбоинами, и если по темноте провалится каблук - рискуешь сломать ногу. Катя искренне считала, что это единственная опасность. Да как можно, в десяти метрах же окна квартир! Вон, освещенные еще, люди поздно ложатся.

И нате вам.

Трое.

Сначала Катя заметила одного: он стоял в конце дорожки, на границе света и тьмы, и нагло загораживал дорогу. Потом она увидела, как под окнами дома справа скользнула тень, обходя ее, и слева тоже зашуршали кусты. Катя бросила было взгляд на скамейки в сквере, где обычно до глубокой ночи молодежь пила пиво - и испугалась еще больше. Там сидел один человек. Кате показалось, что он в толстой зимней куртке, хотя ручаться не могла, темно же. Он сидел и курил. Катя подумала, что эти трое и тот, на скамейке - заодно.

Заметив, что она насторожилась, подонки начали стягивать кольцо. За одно мгновение Катя успела перебрать множество вариантов. Можно закричать; но люди в квартирах, несомненно, привыкли к девичьим воплям, доносящимся со скамеек и ничего, кроме рабоче-крестьянского флирта, не означающим. А долго или осмысленно Кате кричать не позволят налетчики - просто зажмут рот или по голове врежут. Куда продуктивнее запустить сумочкой в лицо переднему грабителю, отпихнуть его, пока он в замешательстве, и убежать. До подъезда всего-то сто метров. Катя именно так и поступила бы, да вовремя сообразила - она ж без лифчика. Грудь у нее не большая и не маленькая, из разряда «есть что показать», но на бегу будет сильно подпрыгивать. Грабители не слепые, догадаются, что она почти голая. А дальше Катя упрется в подъездную дверь, защищенную домофоном, и будет безуспешно тыкать в кнопки, надеясь подобрать прочно забытый код - потому что ключи от квартиры останутся в сумочке, которую она бросит в подонка. Этим троим останется только неспешно подойти и взять ее тепленькой.

Поэтому Катя покрепче прижала сумочку к груди, испустила вопль учительницы, которая застукала мальчиков в женском туалете, и кинулась бежать. Прямо на налетчика.

Тот, что слева, оказался ближе, чем ей хотелось бы, но и Катя не растерялась, пнув его в колено. Промахнулась, зато вскользь задела голень каблуком с металлической набойкой. Передний замешкался, и Катя, все еще визжа, налетела на него, вцепилась в волосы, потом нащупала ухо. Он машинально дал ей затрещину, отбрасывая от себя, а Катя, едва сохраняя равновесие, бросилась наутек.

Ключи нашлись мигом, хотя обычно вылавливать их приходилось по всей сумке, и Катя мухой влетела в подъезд. У лифта остановилась. Ноги тряслись, в боку кололо, легкие рвались при каждом вздохе. Тем не менее, Катя рассмеялась: надо же, как глупо она поступила! Зато и мобильник, и деньги, и паспорт с ключами от квартиры остались при ней. Ключи - это особенно приятно, поскольку жила Катя у тетки, и та вряд ли обрадовалась бы, если б пришлось менять замки.

В прихожую навстречу Кате выскочил Сэм, принялся прыгать на хозяйку и на дверь, выразительно повизгивать и всячески показывать, что ему позарез нужно на улицу. Катя разулась, заглянула на кухню. Тетка еще не легла, пила кофе, курила и читала книжку.

- Я выводила его, - сказала тетка вместо приветствия, даже не посмотрев на племянницу.

- Хорошо, - кивнула Катя. - А то мне сейчас лучше бы не высовываться. Прикинь, меня только что в торце дома чуть не ограбили.

У тетки было своеобразное чувство юмора; Катя не боялась, что она переволнуется, потом будет просить корвалолу и «Скорую». Ее тетка по пустякам не волновалась.

- Правда? - тетка отвлеклась от книги. - Не мужик в телогрейке?

Катя застыла.

- Я с Сэмом гуляла, сидел такой в сквере, - объяснила тетка. - Жара тридцать градусов, а он в телаге. Серый. И мерзкий, его все за десять метров обходили. Сидел и курил.

- И сейчас, наверное, сидит и курит, - предположила Катя. - Нет, не он. Трое молодых каких-то.
Она коротко рассказала, тетка выслушала, потушила окурок и потянулась за телефоном.

- Джафар? - спросила она в трубку, привычно забыв поздороваться. - Дина. Джаф, я понимаю, что не твоя епархия, у меня на племянницу только что напали. Здесь, прям у дома. Трое каких-то, не местных. Скажи своим, пусть проверят район, а? Не, да какие заявления, ты о чем... у нее ни синяка. Одного пнула, другому наподдала, третий не успел под раздачу. И вот еще: в сквере какой-то серый торчит, не знаю, бомж или нарк, турни его, а? Детей пугает. Спасибо, да.

Джафаром звали местного участкового. С теткой он дружил и сильно уважал за какие-то неясные заслуги, очень тайного, но несексуального характера. Катя нисколько не сомневалась, что он попросит коллег покататься ночью по дворам на патрульной машине.

И никому от этого хуже не сделается.

***

В шесть утра было прохладно и приятно. Сэм обследовал приподъездные столбики, а затем уверенно потянул в сторону сквера. Кате не хотелось туда, хотя она понимала, что подонки давно ушли, а серый либо ушел с ними, либо его прогнали патрульные.

Серый никуда не делся. Катя сначала обратила внимание на поведение собаки, и лишь затем - на происходящее в скверике. Сэм напрягся, вздыбил шерсть и утробно заворчал. Вообще-то он был маленькой собакой - головой по колено, от силы десять кило живого веса. Но зато пасть у него заканчивалась на затылке, и клыки были - кавказская овчарка позавидует. Наверное, унаследовал от матери-фокстерьерши. Катя в шутку называла его «карманной моделью крокодила, адаптированной для проживания в малогабаритной квартире». Скромные размеры Сэм компенсировал неукротимым характером берсерка. Впрочем, до сих пор его злость проявлялась исключительно при встрече с кобелями в три раза крупнее. К людям песик неизменно проявлял дружелюбие.

А теперь он рычал на людей. На компанию, оккупировавшую две скамейки в сквере.

Там было трое. Катя узнала Егора, безобидного алкоголика из пятьдесят девятой квартиры, его приятель тоже пару раз попадался ей на глаза. Похоже, вчера у них случился бурный вечер, и теперь они заливали пивом «горящие трубы». Несмотря на многолетнее пьянство, Егор всегда одевался очень аккуратно, и сейчас тоже оставался верен себе: джинсы, белая рубашка, черная кожаная жилетка. Приятель его был в футболке и в брюках. И как же странно смотрелся рядом с ними мужик в телогрейке! Он сидел лицом к Кате и мрачно рассматривал ее, дымя сигаретой. Небритый, с серым помятым лицом, глубоко посаженными глазками, в грязной вязаной шапке. И - в телогрейке, серой и пыльной, застегнутой наглухо и с поднятым воротником. Что у него на ногах, Катя рассмотреть не успела, потому что Сэм сорвался с поводка.

Поводок у него был недлинный, но крепкий, как для овчарки. И карабин надежный. Но они не спасли, поскольку Сэм попросту стянул ошейник через голову. Стянул и теперь мчался в скверик, прыгая, как черный шерстяной мячик. Катя ахнуть не успела, а песик уже перемахнул через спинку скамейки и повис на сером. Тот с перекошенным лицом вскочил, стряхнул собаку и побежал прочь. Сэм прыгнул ему на спину, раздирая телогрейку, упал, догнал, снова прыгнул, выдрав клок ватной подкладки... Егор с приятелем ошеломленно глядели вслед им.

Катя добежала до скамеек, когда серый и Сэм скрылись из виду. Пускаться вдогонку бесполезно, собака бегала значительно быстрее хозяйки. Катя еще несколько раз громко позвала пса - тишина.

- Так вам всем и надо, - с неожиданной злобой сказал Егор. - Собак, которых выгуливают без поводка и намордника, надо отлавливать и усыплять.

Катя остолбенела. Егор отлично знал Сэма, к собаконенавистникам не относился, и с чего бы вдруг его прорвало?

- Угу, - согласился его приятель, - усыплять. Вместе с хозяевами.

Катя потрясла поводком:

- Егор, вы же знаете, что я всегда вывожу собаку на поводке.

- Собаке вообще не место в городе, - отрезал он. - Тут людям жить негде, а вы паразитов разводите.

Катя не знала, что и ответить. Вот она, людская благодарность - неделю назад эти двое «заняли» у нее сто рублей и не отдали, конечно. Они всегда «стреляли» на опохмел по мелочи, весь двор давно привык. А теперь - усыплять, значит, вместе с хозяевами.

- А кто этот серый? - спросила она, чтобы не устраивать скандал из ничего.

- Тебе какое дело?! - взъярился Егор. - Че пристала? Вали вообще отсюда, прищепка мусорская!

Тут Катя попятилась. Что произошло, она не поняла, но к драке явно не была готова. Егор начал подниматься, Катя поспешно повернулась и пошла домой. Вслед ей полетела пустая бутылка. Ничего себе...

Она еще подумала, что надо бы позвонить участковому - пусть вызовет этим двоим «Скорую», у них явная белая горячка, но мысли о соседях-алкашах выскочили из головы: перед подъездом сидел Сэм. Завидя хозяйку, припал на брюхо, заскулил виновато и радостно. Катю даже смех разобрал, такими понятными были собачьи простые эмоции. Сэм и раскаивался в том, что удрал, и обещал, что больше никогда-никогда, и боялся, что его теперь домой не возьмут, а еще пытался соврать, что вовсе он никуда не убегал, так, дом обошел, это Катя непонятно где ходила, а он тут ее ждал. И верил в нее, между прочим! Верил, что она не насовсем ушла!

На работе в первой половине дня Катя была героиней. Еще бы, так смело отбилась от налетчиков! Но в одиннадцать начальник привел мастера по ремонту кондиционеров - добыл по личным каналам, - и все вернулось в привычное русло.

Вечер тоже выдался мирный. Сэм, помня об утреннем промахе, на прогулке вел себя на диво прилично, даже проигнорировал добермана из соседнего подъезда, с которым всегда дрался. Впрочем, ему было чем заняться: овчарку из дома напротив вывели на полчаса раньше, а от овчарок Сэм впадал в экстаз. От овчарок и от коккер-спаниелей. Но последних он явно считал мягкими игрушками, а вот овчарок любил. Углядев немецкую суку, вставал на задние лапы, прикидываясь высоким, и так обнюхивался с ней. А потом отбегал к столбику или к дереву, и поливал их, вставая на передние лапы, как акробат - чтобы оставить свою метку над потеками других кобелей. И сейчас он сделал то же самое. Катя невольно улыбалась, хотя наблюдала эту картину почти на каждой прогулке. Сэм жестоко страдал от комплекса неполноценности среди рослых собак, которых заводили соседи, и изо всех сил производил впечатление хоть и мелкого, но крутого пса. По этой же причине он игнорировал кобелей своих габаритов, выбирая для склок доберманов, ротвейлеров, овчарок или, на худой конец, боксеров. Шрамов на морде имел предостаточно, но и его противники носили характерные отметины от острых зубов «крокодила». Сегодня достойных соперников не нашлось, и прогулка завершилась без эксцессов.

Тетка поехала к подруге, поэтому Катя рано легла спать.

***

Кате приснился такой кошмар, что наутро она даже задумалась: не сходить ли к психотерапевту.

Во сне она была дома, причем не у тетки, а в родительской квартире в Загорске. В дверь кто-то ломился. Катя выглянула в глазок и увидела Егора. В руках у него было нечто, напоминающее пушку, только с фрезой на дуле. И рожа такая, что впору спасаться через окна, благо, первый этаж.

Он ломился, а Катя закрыла дверь на задвижку и успокоилась. Только он ухитрился ее открыть. Катя побежала в кухню. Там сидели мать с отцом и притворялись, что ничего не слышат. А в Катиной комнате сидела тетка и болтала по телефону. Тогда Катя схватила самый большой нож и позвала Сэма. Собаку она зачем-то взяла на поводок. И вовремя, потому что дверь распахнулась и в квартиру с пушкой наперевес ввалился взломщик. Катя тут же сообразила, что это не Егор, а тот серый мужик. С близкого расстояния он выглядел еще более жутко, чем в скверике. Катя, не размышляя, стала бить его ножом - в шею, в живот, в бедра. А он отмахивался и капризным голосом возмущался: «Ты что, мне же бо-ольно!». Крови не было. Катя скомандовала собаке, Сэм послушно вцепился ему в пах, а мужик захихикал, как от щекотки.

Тут появился еще один мужик и сказал: «Что за киберпанк тут происходит?» Выяснилось, что взломщик – гость из будущего. И вообще ему пообщаться хочется. Второй увидел, что собака грызет пах взломщика, и засмеялся: мол, там все равно ничего нет, отгрызать нечего. Потому что у них, в будущем, пол меняется в зависимости от моды, а от природы никакого нет, вообще, как у рабочих муравьев. Кате сделалось дико противно, она заявила, что человек без пола – не человек. Сэм бросил дурацкую затею и ушел в кухню, незаметно избавившись от поводка. Катя уже стала выходить из себя, незваные гости достали ее до печенок, тем более, что взломщик упорно рвался пройти поглубже в квартиру, но в этот момент из кухни появился негр.

Негр был роскошный. Совершенно черный, как нефть, в ослепительно белом костюме, при белом же галстуке и в белых перчатках. Красавец под два метра ростом. Не говоря ни слова, он взял гостей за шкирки - по одному в каждую руку - и просто вышвырнул их вон. И затем снова ушел в кухню, где и исчез бесследно. Ну и сон.

Весь рабочий день Катя тайком лазила по интернету, пытаясь разобраться: имеют ли вещие сны право на существование с точки зрения науки? В магию Катя не верила, может быть, зря, но не верила. А наука сей вопрос старательно игнорировала. Не считать же ответом заявления, мол, это чушь. Не-ет, ребята, настоящий научный ответ должен быть с результатами многолетних исследований, со статистикой, с экспериментами и прочими необходимыми атрибутами. А их не было.
Поэтому Катя решила поговорить с теткой. В принципе, тетка никакого отношения к науке не имела, но суждения о жизни имела правильные.

- Сон мне сегодня приснился, - сказала Катя за ужином.

- Сон, - кивнула тетка и встрепенулась. - Ой, погоди. Пока не забыла: нашли тех подонков, которые на тебя напали.

- Правда?

- Ну да. Я Джафара сегодня на улице встретила. Ты ж Егора знаешь? Допился. Пытался убить соседку. Дверь ей перфоратором разнес, а соседка его с топором встретила.

- Насмерть? - охнула Катя.

- Да нет, она его обухом шандарахнула. Ему хватило. Сейчас в больнице. Собственно, поэтому я Джафара и встретила. А я с работы иду, у соседнего подъезда толпа. И Джафар. Надо же, сколько лет его знаю - он не меняется совершенно. Каким был десять лет назад, таким и остался. Заодно он мне и про твоих сказал. Наркоманы. Не местные.

- А про серого мужика ничего не сказал?

- Говорит, такого не видели.

- Да что за чушь, я его на следующее утро видела своими глазами! Сидел на той же скамейке, кстати, с Егором. Я еще тогда подумала: Егор рехнулся. Он в меня пустой бутылкой швырнул.

- Значит, у него уже тогда горячка начиналась, - решила тетка.

Катя вкратце рассказала свой сон, не упоминая негра. Тетка выслушала, не удивилась нисколько и сказала:

- Не обращай внимания. Банальное совпадение. Ну, или мигрирующая телепатия.

И Катя почему-то сразу успокоилась.

***

Кате снилось, что она - девочка лет двенадцати. Мама с папой ушли в театр, а ее оставили, ведь она уже большая и самостоятельная. Катя погуляла с подружкой, потом поужинала и села смотреть телевизор. Вдруг ей стало очень страшно. Она даже позвонила подружке и несколько минут разговаривала с ней, чтобы не чувствовать себя одинокой. Пока говорила, не могла отделаться от ощущения, что за шторой кто-то прячется. И еще оттуда заметно поддувало, хотя Катя закрыла все окна в девять вечера, как наказала мама.

А потом затрещала ткань шторы, с подоконника посыпались цветочные горшки, и в комнату пролез серый мужик. Он походил на «классического» уголовника - в грязной телогрейке и ватных штанах. У него были редкие серые волосы, слипшиеся от пота, серое мятое лицо, недельная щетина. В руке он сжимал нож. Катя пыталась убежать, но, как это часто бывает во сне, ноги ее не слушались. Уголовник настиг ее и ударил ножом между лопаток. Катя почувствовала холод, и тут же страх прошел. Она легко, как перышко, взлетела к потолку. Уголовник не обращал на нее внимания, и Катя спряталась в шкафу.

Когда вернулись родители, уголовника уже не было. Катя покинула свое убежище, но ни папа, ни мама ее не слышали. Они рыдали и кричали над кучей тряпья, лежавшей посреди комнаты. Катя заглянула через мамино плечо и увидала себя. Она засмеялась, но случайно посмотрела на руки. И тут уже испугалась по-настоящему, потому что руки были прозрачными.

Ее не было. То есть была, но умерла. Катя растерялась, и от этой растерянности проснулась.
До подъема оставалось полчаса, но Кате казалось, что уснуть уже не удастся. Оделась, вывела собаку. Ясное летнее утро подействовало на нее умиротворяюще. Катя даже сумела убедить себя, что кошмары - из-за нервного истощения. Да, с Егором она попала в точку. Но это случайность. Мигрирующая телепатия, как сказала тетка. Егора Катя знала, к тому же накануне имела с ним стычку. Ничего удивительного. Ровным счетом ничего. А в этом сне просто вылезли ее страхи, детские страхи темноты и одиночества.

От прогулки она получила море удовольствия. Вечером прошел дождь, и во влажном воздухе все запахи казались острее, все краски ярче. И вообще Катя ощутила, как прекрасна жизнь.

Когда она вернулась, тетка уже встала и приготовила завтрак. В углу тихонько бормотал телевизор - тетка, как и многие женщины, не выносила тишины в квартире, и включала телек фоном, чтоб болтал и создавал ощущение наполненности пространства. Катя давно привыкла и не обращала внимания.

- Я насчет Егора все думаю, - начала было тетка, но Катя перебила ее жестом, подавшись вперед и уставившись в телевизор.

Она узнала эту комнату.

Сорванная штора, разбитые цветочные горшки на полу. Больше Катя и не разглядела ничего. Трясущейся рукой нащупала пульт, прибавила громкости.

Девочка, двенадцать лет. Убита во время налета на квартиру. Внучка бывшего сотрудника КГБ и дочь мелкого предпринимателя. В качестве мотивов предлагались: ограбление, месть за старое, рэкет. Преступник залез через окно, благо, квартира располагалась на первом этаже.

Дальше Катя ничего не слышала. Она поймала себя на мысли, что воспринимает показанную по телевизору квартиру как родной дом. Она знала каждую трещинку на паркете. Ужасно расстроилась из-за цветочных горшков и погибших растений. Мама так любила эти цветы! Бабушка не разрешала ей хозяйничать на даче, поэтому мама разводила садик на подоконниках. И вдруг Катя осознала - ведь это не ее квартира, это квартира, в которой убили двенадцатилетнюю девочку! Ту самую, которой Катя была во сне.

Она вскочила, зажав рот, и едва успела добежать до туалета. Она блевала и плакала. Ее внутренности конвульсивно сокращались, выбрасывая в унитаз содержимое желудка. Что-то попало в нос, обожгло едким желудочным соком, саднило горло... Потом она сидела на краю ванны, полоща рот, горло и нос. Думала о том, как же это мерзко - блевать. И ведь находятся девушки, которые блюют по собственной воле, чтобы не толстеть! Они запрещают себе есть, но кушать хочется, и тогда они наедаются до отвала, а через пятнадцать минут идут в туалет и суют два пальца в горло. Некоторым очень нравится. Говорят, через какое-то время они начинают испытывать от этого оргазм.

Тетка стояла в дверях ванной.

- Ты не беременна?

- Это все, о чем ты можешь думать? - огрызнулась Катя.

- Это единственное, что требует немедленных мер, - парировала тетка. - Независимо от того, сохраняешь беременность или прерываешь.

- Нет, - проворчала Катя. - Нет.

Почему-то она не смогла рассказать тетке про сон. Но тетка и без рассказов разобралась, что делать, налив племяннице полчашки французского бренди.

В тот день Катя впервые приехала на работу нетрезвой. Шеф спросил, в чем дело, Катя сказала, что у нее родственницу убили - совсем еще девочку, маньяк какой-то убил. Шеф понимающе кивнул и предложил Кате взять отгул на три дня. Катя отказалась.

И весь рабочий день размышляла: имела ли она моральное право назвать погибшую девочку родственницей только потому, что провела несколько минут в ее теле, да и то во сне?

***

Катя шла по длинному советскому универмагу. Она была совсем ребенком, когда наступили бурные девяностые, и жила тогда с родителями в Загорске. Может быть, поэтому ей так врезался в память этот поход по магазинам с мамой. Магазин был не только длинным, но и узким, со ступеньками между отделами. В нем толпились пролетарские женщины - все как одна в квадратных пальто серого или коричневого цвета, с большими сумками и начесанными волосами. Катя не видела их, ее вниманием завладели витрины с бижутерией. Ох, там лежали настоящие сокровища, вызывающе сверкая и маня экзотичностью. Катя просто прилипла к столу, и не сразу заметила, что ее кто-то толкает. Оглянулась - и рассердилась, увидев серого мужика. Мужик пихал ее животом, вынуждая едва не лечь на витрину, и сверлил взглядом. Катя обиделась и треснула его ладонью. Попала в шею и поморщилась: как будто студень шлепнула.

Мужик не отстал, и Катя быстро пошла к выходу. Преследователь затерялся в толпе, Катя выскочила на улицу. Она была на «Бауманской», точно совершенно, ведь она училась в Бауманке и знала тут каждый квадратный сантиметр. Но почему-то станция называлась «Курской». Катя юркнула в боковой проход между павильончиками, и тут увидела лоток. Обычный столик с мелким товаром. Там была бижутерия, и куда более красивая, чем в магазине.

Катя быстро отобрала все, что ей понравилось, получилась немаленькая горка. Самое главное, ей подошел оригинальный браслет с кольцом на цепочке. И тут в затылок кто-то задышал. Она обернулась - ну что за проклятье такое, опять этот серый приперся! Высказав ему все, что думала, в резких выражениях, Катя сгребла купленную бижутерию в сумку и быстро пошла в сторону Ладожской улицы.

Там не было укромных мест. Везде толпа. И белый день. Поэтому Катя очень удивилась, почувствовав, как в шею входит ледяной клинок ножа. Даже не испугалась.

Проснувшись, она рывком села и потрясла головой. Пора что-то делать. Но что?

Новости она смотрела очень внимательно, но не заметила ничего, похожего на ее сон. Может, обычный кошмар? Как ни странно, отделаться от тягостного воспоминания получилось очень легко, только немного саднила шея - в том месте, куда ударил серый мужик. Катя посмотрела в зеркало и обнаружила длинную царапину. Ну вот вам и ответ, засмеялась она: во сне почесалась, а ногти длинные, оцарапалась, а приснилось убийство.

Но вечером снова смотрела новости, не обращая внимания на подозрительный взгляд тетки.

Оно.

На этот раз Катя не испугалась. Она даже равнодушно смотрела на труп молодой женщины. Убита ударом ножа в шею, недалеко от метро «Бауманская». И вроде белый день, а свидетелей нет. Катя рассматривала не труп, а сумку. Из нее выкатился тот самый браслет - с кольцом на цепочке.

- Ты ничего не хочешь мне сказать? - осведомилась тетка.

- Я это видела, - просто сказала Катя.

- В смысле, ты очевидец?

- Нет. Во сне. Как с Егором было. И девочку эту, внучку кагэбэшника, я видела. И девочку, и эту женщину убил этот серый мужик, из нашего сквера.

- Очень интересно, - бесстрастно ответила тетка.

Катя пожала плечами и рассказала все в подробностях. Тетка выслушала и посоветовала:

- Вот что, дорогая, выпей-ка ты на ночь глицинчику. От кошмаров помогает.

- А что делать с тем, что сны вещие?

- Разберемся. Тебе надо нервную систему беречь, она у тебя одна.

Катя подумала и решила, что тетка права. И таблетку съела.

Кошмаров действительно не было. Только страх. Но едва Катя почувствовала знакомый уже ужас, как в ее опущенную ладонь ткнулся чей-то холодный нос. Катя посмотрела и увидела здоровенную, лохматую немецкую овчарку.

- Привет, - сказала ей Катя.

Собака не ответила, конечно. Она дисциплинированно рысила подле ее левой ноги, и встречные расступались, пропуская Катю с этаким зверем. Потом пришлось идти по дорожке, так плотно обсаженной кустами, что овчарка отстала. Но Катя чувствовала, что собака рядом, поэтому не боялась. Правда, когда она миновала заросли и обернулась, собаки не было. Вместо нее был знакомый уже негр в белом костюме. Негр проводил Катю до дому. Молча. Наверное, он не говорил по-русски, а Катя забыла английский.

***

Тетка разобралась с вещими снами просто: позвонила участковому и спросила, не могут ли помочь следствию видения ее племянницы. Следствие вели не здесь, и вообще это было полной чушью, но почему-то участковый перезвонил и попросил Катю зайти. Не в отделение, в его кабинет. Катя после работы пошла, конечно. Она очень хотела, чтобы серого поймали.

Прием ей не понравился. В кабинете было четверо: участковый, почему-то имевший растерянный вид, следователь, и двое мужчин, должность которых Кате не сообщили. Один был просто красавец: рослый брюнет с волосами до плеч и синими глазами. Настоящий вырожденец. Эмоции у него отсутствовали в принципе, он говорил как автомат с хорошим произношением - все правильно, но без души. Звали его Дмитрием Святославичем. А четвертый стоял у окна спиной ко всем. Когда Катя вошла, он повернулся, представился Константином Викторовичем Ковалевым, и снова отвернулся.

Катя рассказала все, что видела во снах. С максимумом подробностей. Она старалась показать, что не какая-то сумасшедшая, наслушавшаяся новостей. То, что она рассказала, в новости не попало. Например, она вспомнила, как звали подружку убитой девочки, описала и всю бижутерию, купленную убитой женщиной.

Следователю показалось мало. Он принялся расспрашивать Катю, как давно она знакома с Егором, с соседями убитой девочки, какие отношения у нее были с убитой женщиной... И где скрывается серый мужик. Катя безмерно удивилась, потому что Егор - еще туда-сюда, но остальных она в жизни не видела! Следователь ловил ее на противоречиях и чуть не довел до слез.

- Да не знаю я этого! - воскликнула Катя.

- А вот мы тебя сейчас задержим… - со значением произнес следователь. – Как соучастницу. Посидишь в камере недельку - сразу все вспомнишь.

Катя задохнулась от возмущения. Мужчина у окна лениво повернулся:

- Хватит ваньку валять. Там не было никаких соучастников. И уж тем более - соучастниц.

Следователь метнул в его сторону неприязненный взгляд.

- А откуда она знает такие подробности?!

- Да она экстрасенс. Самый обыкновенный, каких по Москве пруд пруди.

- Знаешь, давай без этого, а? – раздраженно буркнул дознаватель. И Кате стало ясно, что мужчина у окна – главный. – Разведешь тут чертовщину…

- Чертовщину я, извини, не развожу, а вывожу. Девчонка ни при чем. Показания с нее снял? Ну и угомонись.

- Да как я их оформлять должен, а? – нешуточно взбесился следователь. – Сны по закону показаниями не считаются! А если она все так и видела…

Дмитрий Святославич медленно встал. Оперся ладонями о стол. Тяжело посмотрел в глаза следователю, и тот разом стушевался. Принялся какие-то бумажки перекладывать, и видно было по лицу: вырожденец раздражает его еще больше, чем Катино ясновидение.

- Ты сам хотел поехать с нами, - очень негромко, но четко, как будто вбивая слова в уши, произнес вырожденец. – Услышал, что хотел? Как ты это оформишь, меня не касается. Ее – тоже. У тебя к ней вопросы есть?

- Нет, - выплюнул следователь.

- Прекрасно. Костя, займись, - вырожденец показал на Катю.

- А ты?

- Я здесь бесполезен. Подтянусь на конечном этапе.

- Отлично, - согласился Ковалев и подмигнул Кате: - Поработаем?

Она неуверенно пожала плечами, и Ковалев предложил ей проехать с ним. Катя вышла. Перед подъездом их ждала машина. Черный мерседес. С водителем, проблесковым маячком на крыше и правительственными номерами. Номерных табличек Катя не видела, но отчего-то была уверена, что номера именно правительственные.

- Прошу! – ее спутник распахнул заднюю дверцу.

Катя залезла, чувствуя себя угловатой и неуклюжей. Некоторые женщины умеют садиться в машину изящно, и чем дороже машина, тем грациозней они занимают свое место. А Катя заползала едва не на четвереньках, вечно пачкая о порожки джинсы и даже короткие платья. А если подол широкий – непременно защемляла его дверцей. Определенно, шикарный транспорт не для нее. Ей бы на автобусах ездить, на метро… Зато она красиво смотрелась за компьютером.

- Можете звать меня просто Костей, - сказал мужчина, усевшись рядом с ней. - Имя у меня длинное и тяжелое, не стоит тратить на него силы, нужные для работы.

Катя хмыкнула.

- Катя, - проникновенно, однако без излишней снисходительности, начал он, - я понимаю, что вы устали, перенервничали, и вам страшно подумать, что придется еще два или три часа провести в заведениях вроде только что покинутого… И завтра рабочий день.

- Да-да, - усмехнулась Катя.

- Я обещаю, что домой вы вернетесь на этой машине. Доставят прямо к входной двери. Могу даже облагодетельствовать вас какой-нибудь запиской к вашему начальству, чтобы вы могли выспаться и прийти на работу с опозданием.

- Это было бы великолепно.

- Кофе хотите?

- Прямо здесь?

- Разумеется. – Ковалев пошарил за Катиной спиной, подтащил какой-то предмет, который при ближнем рассмотрении оказался термосом. – Увы, это не лимузин с баром и телевизором, но кое-какие приятные мелочи найдутся и тут.

- Вы из ФСБ, да? - выпалила Катя.

Он не стал отвечать вопросом на вопрос, мол, почему вы так думаете. Он ответил:

- Нет. Мы представляем МКЦ - Московский Комитет по Цензуре. Дмитрий Святославич - вы его видели - председатель. Поскольку сотрудников у нас не хватает, он исполняет и прежнюю свою должность - начальник отдела оперативного реагирования. Я его заместитель по биологическим и условно-биологически объектам. Дмитрий Святославич - наш Великий Цензор, кстати, он работал как-то в вашем районе.

- Гм. Не слышала, чтоб у нас работала организация с таким названием.

- Это показатель нашей квалификации. Население не должно быть встревожено.

- Странно, что вы сами выезжаете на место по каждому пустяку.

- Ну, во-первых, пустяков не бывает, а во-вторых, у нас очень мало специалистов. Нам нужны особенные люди.

- Дмитрий Святославич - уж точно особенный. Я таких сухарей в жизни не видела. У него эмоции вообще бывают?

Ковалев засмеялся:

- Бывают, конечно, он же живой. Но редко. Вы правы, он очень особенный. Но, Катя, поймите - он почти гений. Это не преувеличение. И ему, конечно, трудно хотя бы казаться обычным человеком, которого волнуют милые бытовые глупости. К тому же он специализируется по техногенным объектам, это тоже накладывает отпечаток.

- Гм, - сказала Катя.

- Он с самого рождения... немного другой. Видите ли, он родился в лифте.

- И что?

- Ничего, просто при рождении лифт решил, что это его детеныш, и теперь все московские лифты считают Дмитрия Святославича родственником. Это полбеды, но ведь и Дмитрий Святославич получил матрицу лифта, так что... так что ему иногда приходится напоминать себе, что он не механизм.

- Жуть какая, - честно сказала Катя. Подумала и добавила: - Впрочем, чего это я? Ну вот чего я еще ждала, придя к участковому, извините, с вещими снами? Уж точно лучше общаться с людьми, которые считают себя лифтами-полукровками, зато верят мне, чем со следователями, для которых я априори соучастница.

- Здравая мысль, - похвалил Ковалев.

- А вы тоже родились где-нибудь в электричке?

Он засмеялся.

- Нет, я с самого детства тяготел к различным загадкам, много учился и - выучился. Я биофизик по первому образованию, в Цензуру пришел пять лет назад и нашел там прекрасный коллектив, не отягощенный предрассудками академической науки. То, чего мне всю жизнь не хватало.

- И вы верите в вещие сны?

- М-м... - протянул Ковалев. - Сказать по правде, я ни разу не сталкивался с подлинно вещими снами. В частности, ваш случай - это не вещий сон. Вы связаны с объектом «Серый Мужик» и поэтому можете видеть его действия.

- Но я вижу раньше, чем он их делает!

- Это нормально, особенности существования таких объектов. Вы кофе-то пейте, а то остынет, станет совсем бурдой.

В управлении Кате даже понравилось. Здесь царила атмосфера современного офиса, из которого удалили планктон и оставили только работников, люди были дружелюбными и искренними. Катя рассказала все-все, с самого начала. Ковалев ничему не удивлялся, только заинтересовался собакой.

- А ваша собака - немецкая овчарка, верно?

- Нет. Бракованный фокстерьер. Это, скажем так, приукрашенная версия, потому что у него мама - фокс, а папа неизвестно кто.

- Но точно не овчарка?

- Вряд ли, - усомнилась Катя. - У Сэма только масть и размер не соответствуют породе. Уж скорей какой-нибудь миттельшнауцер.

- Странно, - сказал Ковалев.

- Почему?

Ковалев откинулся на стуле, помолчал, подбирая слова.

- У нас есть рабочая версия относительно объекта «Серый Мужик». Мы предположительно вычислили, к какому типу он принадлежит. Он склоняет людей к убийствам и убивает сам. Убивает ножом, с удара, стоя позади жертвы. Люди, никак не попадающие в орбиту его действий, не замечают его, но избегают, как избегали бы кучи вонючего тряпья. Сотрудники правоохранительных органов не видят вообще. Видят Серого Мужика только его жертвы - будущие убийцы и будущие убитые. И еще его замечают те, рядом с кем идет немецкая овчарка. Немецкая овчарка - это единственное существо, которого Серый Мужик панически боится.

- Интересно. Но его видела моя тетя. А она не убийца и не убитая.

- Насколько я понял, ваша тетя в тот момент выгуливала собаку. Сэма.

- Ага...

- Поэтому я и решил, что у вас - овчарка. Потому что Серый Мужик отреагировал как на овчарку, и Сэм отреагировал как овчарка. И даже условие видимости в присутствии овчарки выполнено.

Катя покивала. Потом до нее дошло.

- Костя, так я не поняла - как это Серый ухитряется быть невидимым? Он не человек, что ли?

- Нет. Условно-биологический объект класса «разрушитель» типа «серийный убийца».

Катя аж закашлялась.

- Костя, а если серьезно: насколько это все реально? Звучит же как полный бред.

Ковалев не смутился.

- Отвечу так: радиоволны тоже невидимы и неощутимы человеком. Но они существуют и оказывают влияние на нашу жизнь. А электрический ток, например, можно почувствовать.

Катя согласилась.

Домой ее, как и обещали, отвезли на черном мерседесе. На прощание Ковалев дал свою визитку, попросив звонить, если вспомнится какая деталь или приснится новый сон.

Тетка не ложилась, ждала Катю.

- Ну как? - спросила она, хитро улыбаясь.

- Меня возили в какой-то Московский Комитет по Цензуре, - ответила Катя, доставая бутерброды для легкого ужина.

- Я на это и надеялась, когда звонила Джафару.

- А-а, ты знаешь, что это за контора.

Тетка промолчала. Достала сигареты, закурила.

- Святославича не видела?

Катя чуть не подавилась бутербродом.

- У меня с ним роман был, представляешь? - продолжала тетка.

- А ничего, что он выглядит чуть постарше меня?

- Он только выглядит так. Он старше меня, ему сорок пять... Или уже сорок шесть?

- Слушай, а он хотя бы в молодости был похож на человека?

Тетка звонко рассмеялась:

- Не-а! Всегда такой робот.

- Ну и как ты с ним?

Тетка глубоко затянулась.

- Да как тебе сказать... Он в чем-то - совершеннейший лифт. На какую кнопку нажмешь, на тот этаж и привезет. Но я так и не нашла у него кнопку этажа для нормальных человеческих отношений.

- Понятно, - сказала Катя. - Я так и думала.

Ночью в Катину комнату пришел Сэм и улегся спать на коврике перед ее кроватью.

***

Личная жизнь у Кати не ладилась. Вроде все, что надо, на месте - красивая грудь, хорошие ножки, упругая попа, ровный характер и мозги вполне развитые. А с мужчинами не получалось. Единственного более-менее перспективного кавалера отбила лучшая подруга Настька. Катя даже на сайтах знакомств оставляла анкеты, но попадалось ей такое, от чего явно отказались все остальные девушки.

В двадцать пять она поняла, что пора успокоиться и завести домашнего любимца, который заменит ей семью. Что с того, что она превратится в типичную старую деву с болонкой на руках, тявкающую не менее противно, чем ее собачонка? Главное, ей-то будет хорошо, потому что рядом появится живое существо.

Катя позвонила Настьке, той самой, которая некогда увела у нее мужика. Старая подруга разводила фокстерьеров.

- Отлично, - сказала Настька. - Атри через две недели ощенится, еще шесть недель щенки у нас побудут... Давай, ориентируйся на новогодние каникулы. Так мы собак за двадцатник отдаем, тебе по старой дружбе будет полтораста уёв за кобеля, триста за суку. Ну, я еще позвоню.

Катя согласилась. В середине января Настька позвонила и пригласила на смотрины.

- Тапочки домашние прихвати, - посоветовала подруга.

Катя приехала с деньгами и тапочками - смешными шлепанцами, увенчанными свалявшимися в тряпочные иглы помпонами.

- Ты, главное, сядь на стуле и сиди. Какой к тебе сам приползет, тот и твой, - деловито объяснила подруга, пропуская Катю в специальную «собачью» комнату.

За дверью пахло псиной и мокрым паркетом. Пол чистый, коврики убраны - кроме матрасика, на котором лежала счастливая мать. При виде чужого человека Атри зарычала, но для виду: она уже до смерти устала от собственных отпрысков и защищала их для проформы. Да и знала, что в присутствии хозяйки никто ее детей не тронет.

Настька опустила перегородку у специального ящика-манежика, куда незадолго до прихода подруги сунула щенков. Семь бело-рыже-черных клубков выкатились на пол. Катя присела на стул, Настька развалилась на стареньком диване, которому не место было в собачьей комнате, но переставить его некуда.

Она обстоятельно и со вкусом хвасталась родословной, выставочными перспективами, хаяла соперников и объясняла тонкости собаководческого бизнеса. Катя рассеянно следила за собачками.

Один из щенков был черным. Все - характерного для фоксов белого окраса с черными и рыжими яркими пятнами, а этот - черный. В белых носочках и с белым же клоком шерсти на груди. И крупный - раза в два больше братьев и сестер.

Черныш дополз до Кати и наткнулся на помпон. Настька встала и посадила щенка обратно в манеж.

- Чтоб под ногами не путался.

- Да вроде бы... - пробормотала Катя. - Он же первый, как ты говорила...

- Он бракованный, - авторитетным тоном изрекла Настька. - По масти. Я его, когда помет осматривали, вообще соседке отнесла. Чтобы картину не портил. На него нет родословной, считай, он вообще не рождался.

- И что ты с ним дальше будешь делать? Себе оставишь?

- Сдурела?! На кой хрен мне кобель, да еще и бракованный?! Я ж не охотник, я щенков продаю. Мало ли, Атри потечет, он раньше планового кобеля успеет - и пиши пропало. А у нас строго, вязки отслеживаются. Это мне суку прятать придется, чтоб ублюдочный помет показатели не испортил. Не, я его усыплю.

- Может, лучше все-таки мне отдашь?

Настька тяжело вздохнула.

- Пойдем.

На кухне Катя втиснулась между столом и кухонным уголком. Ужасная мебель - вроде мягкая, но спина и ягодицы на ней затекают, ноги ставить некуда, а места он занимает побольше стульев с табуретками. И что за мещанство такое - мягкая мебель на кухне?

- Значит, а теперь правда. Он вообще не от Атри. У меня еще две суки, они на даче, мы там питомник устроили, там моя мать постоянно живет, присматривает. Так вот, одну из сук я еще три года назад должна была стерилизовать, она из разведения исключалась. Ну это чтобы с щенками махинаций не было. Если не стерилизовать, то владельца штрафуют. Я, естественно, решила сэкономить, да и закрутилась... Короче говоря, летом она у меня убежала. Где, с кем повязалась - я без понятия. Вернулась уже готовенькая. Если об этом пронюхают в клубе, моей репутации конец. В общем, когда она щенная попала под машину, я даже с облегчением вздохнула: сдохнет, думаю, и ладно, меньше проблем. А ее ничего, краем только зацепило и отбросило. В начале ноября она ощенилась. Щенок один, вот этот, черный. Надо было его сразу утопить, конечно, я сама не знаю, что на меня нашло. Оставила. Потом у меня была идея через третьи руки впарить его под видом баварского терьера или еще какой-нибудь экзотики, с поддельной родословной, само собой, я ему даже хвост под это дело купировала. Кать, не гляди на меня так. Я, конечно, всем говорю, типа я заводчица, у меня питомник, но ты ж понимаешь - есть питомник, а есть «питомник». Каждый крутится как может. Проверенным людям я бракованного щенка не продам, конечно, но если есть возможность безопасно впарить бракованного за элиту - моя совесть молчит как партизан на допросе. Но тут не срослось. Так-то он здоровый, прикус у него правильный, экстерьер в принципе неплохой. Но это - дворняга. Через две недели придет знакомый ветеринар и тихо его усыпит.

Катя чуть не заплакала от жалости. Настька не сдавалась. И полтора часа объясняла Кате, как и в чем та неправа.

- Ты, извини, собаку выбираешь по тому же принципу, как и мужиков - из жалости. Ты всю жизнь так - подбираешь убогеньких, жалеешь их, тратишь на них силы. А они тебе что? Что они тебе могут дать? Думаешь, хоть кто-то из твоих козлов оценил твою жертву? Да хрен! Ты, блин, о себе думай, а не о них.

- Насть, послушай, но я и свою проблему решала...

- Как?! Лишь бы кто постель согревал?! Кать, послушай умную бабу: не дури. Чем большим ты для мужика жертвуешь, тем охотней он об тебя ноги вытрет. Он привыкает, что ты в нем нуждаешься, и думает, это потому, что он такой весь из себя. А надо - чем больше с мужика требуешь, тем больше получаешь. Ты знаешь, я на рынке работала. Мой хозяин, когда у нас товар застревал, всегда цену поднимал. Потому что покупатели как видят солидную цифру на ярлыке, так сразу уважением проникаются. Им, понимаешь, для самолюбия важно - потом перед знакомыми хвастаться, что дорогую тряпку купили. Так и с мужиками. Ты готова платить за то, чтобы они на тебя внимание обратили. Пусть не деньгами пока, любовью, но помяни мое слово - через пять лет и деньгами будешь. Значит, ты ничего не стоишь, даже в минус - из тех, кого даром не надо, только с доплатой. А кому нужен бросовый товар?

Катя покраснела.

- Не все ценой определяется, - возразила она.

- Правильно. Есть спецы, которые на рыночную тряпку посмотрят, и хоть за нее три штуки отдали, а все равно они дешевку вычислят. Мужики есть такие, да. Которые издали качество секут. Только где они, а? Ты пока вот таких подбирала, которые в качестве не секут, они его по цене на ярлыке определяют. Чем дороже, типа, тем лучше.

Катя вздохнула.

- Тебе надо избавляться от этого, - продолжала Настька. - Тебе что, трудно себя вести как дорогая шлюха? Ну хотя бы. Нос задрала, взгляд презрительный, на морде написано «вы все мне ногти на ногах грызть недостойны» и все такое. Да за тобой стаи этих козлов бегать будут! Выбери из них кого поприличней...

- А любить его как?

- Нуу... Тебе что, замуж надо выйти? Вот и выходи. Детей надо рожать. А для любви найдешь себе потом жеребца. Который уже будет знать, что ты с ним просто развлекаешься, и у него это тоже в подкорке отпечается, что ты ни хрена собой не жертвуешь, а им просто пользуешься. Избавляться, короче, тебе надо от этой твоей склонности всез жалеть. Себя пожалей. И начни прямо сейчас. Хочешь, я тебе лучшую суку выберу? Суку лучше, потом щенков продавать будешь. Собачка будет высший класс. Верная, преданная, но при этом - элитная. А?

- Ну выбери, - сдалась Катя.

В одиннадцать часов вечера она ловила такси. За пазухой ее зимней куртки копошился и дышал теплом черный щенок.

Дома у нее уже все было готово: собачьи миски и запас собачьей еды, собачья подстилка, собачьи игрушки и даже специальные собачьи тряпки, чтоб лужи подтирать. Песик первым делом надул на пол, наступил в лужу и пошел дальше, обживаться. Катя вытерла насухо, села на кухне на табуретку. Черному каракулевому комочку как будто все нравилось. Купированный по стандарту хвостик весело торчал вверх.

- Настька права, - сказала Катя приобретению. - Я всегда и всем жертвую ради того, чтобы угодить другим. Жертвую своими интересами, временем, а главное - я подчиняюсь. Пора меняться. И если бы я взяла ее суку, я бы тоже пожертвовала. Потому что я не хотела. Я бы жертвовала ради того, что другие обо мне подумают. А не пошли бы они все, а, Сэм?

Щенок самозабвенно трепал помпон на левом шлепанце, игнорируя собственные собачьи игрушки.

***

Снаружи гостиница казалась маленькой - восемь этажей, метров сто в длину. Но стоило в нее войти, как Катя обнаружила, что внутри прячется целый город. Она бегала по бесконечным коридорам и никак не могла найти нужный номер. Почему-то все было неправильно. Ей нужен четыреста восемнадцатый. Там остался Ковалев. Они остановились в том номере вдвоем, потом поссорились, Катя обиделась и ушла, но проинтуичила, что внизу в холле ее подстерегает следователь. Она решила вернуться к Ковалеву - не тут-то было! Номер потерялся!

Она нашла четыреста шестнадцатый. Следующий по идее должен быть четыреста восемнадцатым. А вот фиг вам - восемьсот первый. Катя заметалась, побежала в другое крыло, обнаружила, что там вообще какая-то чертовщина и сказала себе: «Мне нужен лифт. Честный лифт, который отвезет меня на нужный этаж». Лифты над ней издевались. Они возили Катю по горизонтали, диагонали, по внешней стороне здания и даже в соседний корпус. Они не хотели выпускать ее, а когда выпустили, Катя приступила к укрощению лестниц. Они тоже спятили. Начинались ниоткуда, упирались в стену, пролеты пересекались под немыслимыми углами и обрывались в воздухе, словно предлагая ей перепрыгнуть пустоту. Чтобы спуститься или подняться по такой лестнице, надо уметь летать. Выбравшись наконец на какой-то этаж, Катя увидела лифт. Этот вроде был честный с виду.

Двери раскрылись, в кабине было трое молодых людей, и Катя не сразу поняла, что знает их: это же те трое наркоманов, которые пытались ее ограбить. У них не было лиц. К сожалению, лифт успел закрыться, и Катя притворилась, что ничего не подозревает. Иногда это помогает. Известно же, что чем больше жертва боится, тем сильнее над ней издеваются. А когда жертва не понимает, что вот тут надо бояться, у злодеев случается когнитивный диссонанс. Они издеваются ради удовольствия видеть чужой страх, а когда его нет - то нет и удовольствия. И к чему тогда лишние телодвижения?

Лифт ехал чертовски медленно и долго. Троица посмеивалась и перемигивалась, глядя на Катю, но не приставала. Затем центральный подонок подвинулся в сторону. За его спиной висело зеркало. И Катя увидела в нем себя... и Серого Мужика за своим плечом. Серый ухмылялся, он уже занес нож. Занес и ударил, но Катя уклонилась. Полилась кровь, но она даже боли не ощутила, сообразив только, что рана не смертельная. Она попыталась повернуться лицом к убийце, решив дорого продать свою жизнь, а то и убить гада, но в кабине было ужасно тесно. Тут-то трое подонков и навалились на нее, схватили, удерживая. Катя закричала, но изо рта не вырвалось ни звука, хотя она очень старалась. Она открыла рот пошире, может, так получится, и с изумлением уставилась на кулак Серого, выскочивший из ее рта...

Она проснулась так резко, что не сразу восстановила дыхание. Проснулась уже сидя, держась за горло. Сердце отчаянно колотилось, в глаза как песка насыпали. На коврике у кровати топтался Сэм, не понимая, что произошло.

Сон. Какое счастье. Всего лишь сон. Катя упала на подушку, но тут же вскочила и полезла в сумочку за телефоном и визиткой Ковалева.

- Костя? Доброе утро... то есть доброй ночи, извините, я не посмотрела, сколько времени... Мне опять приснился Серый, вы просили сказать, если такое случится...

- Да, конечно, - без малейшего раздражения отозвался Ковалев, хотя Катя его разбудила. - И что?

- Гостиница. Не знаю какая. Все ужасно запутанно, лестницы-лифты... В лифте. Лифт с зеркалом на стене напротив дверей. Удар в шею.

- А поподробнее? Не стесняйтесь, рассказывайте, что вам приснислось, а не что показалось важной деталью.

Катя сбивчиво пересказала. Ковалев выслушал, поблагодарил.

- Вы примете меры? - с надеждой спросила Катя.

- Постараемся.

- Извините, я действительно не знаю какая гостиница... - тут Катя вспомнила: - А как бы не «Космос»!

- Очень хорошо, - нейтрально отозвался Ковалев.

Он добавил еще несколько ободряющих слов, и Катя после разговора даже смогла уснуть.

А утром начался кошмар наяву.

***

Катю арестовали - они это называли «задержанием» - когда она уже запирала входную дверь, уходя на работу. Не слушая никаких возражений, сунули в патрульную машину и повезли. Сумочку у нее отобрали, не позволили позвонить на работу. Привезли на ВДНХ, и тут Катя догадалась: Ковалев опоздал, убийство совершилось. И именно в «Космосе».

Потом был допрос. Два следователя, как в плохом детективе. Один хамил и пугал, другой - знакомый уже по визиту к участковому - «утешал», но в голосе слышались равнодушие и скука. Они требовали от Кати «помощи следствию», обещали снисхождение на суде. Они пропускали мимо ушей все, что не укладывалось в их схему. Они уже решили, кто виновен, и в упор не понимали, что Катя ни при чем. Они наотрез отказались сообщить хоть что-то конкретное, чтобы Катя могла оправдаться, например, сказав, что у нее алиби. По их мнению, Катя врала, врала и врала. Когда Катя заплакала, они обрадовались, решив, что она сломалась и сейчас признается.

Трудно сказать, чем все закончилось бы, но приехал Ковалев.

Он вошел в кабинет вместе с кем-то главным. Катя не разбиралась в погонах и нашивках, поэтому определить должность не смогла и мысленно окрестила просто «начальником». Ковалев незаметно подмигнул ей, отступил в угол, пропуская спутника. А тот протопал к столу, сгреб бумаги, презрительно просмотрел и спросил:

- Н-ну?!

Спросил не Катю, а «доброго» следователя.

- Соучастница, - ответил тот лаконично.

- Кретин, - сказал начальник и изрек длинную цветистую фразу, которая служила доказательством той теоремы, что все его подчиненные - умственно отсталые. - Ты откуда ее взял вообще, а?!

- Уже сталкивался. Она знает все эпизоды во всех подробностях.

- В каких подробностях?! - начальник повысил голос и добавил еще несколько цветистых фраз. - Ты, недоносок! Кто ее в этой долбаной гостинице видел?! Она там была?!

- Раз знает, то была.

- Что она знает?! Она пальцем в небо ткнула и случайно угадала! Она знает убитую? Ну?! Пусть опишет, как та была одета! На каком этаже стоял лифт? И тех троих подельников пусть назовет!

- Извините, - вмешалась Катя. - Я понимаю, что вызову еще большие подозрения, но я действительно хочу помочь. Мне приснился сон. Вещий. Думайте что хотите, только три раза уже совпадало. В моем сне эти три подельника - наркоманы, которых на той неделе задержали в нашем отделении. Насколько я понимаю, их отпустили, но перед этим наверняка установили личности. Я могу для проверки описать внешность одного из них, потому что видела их как-то, они меня ограбить пытались. Двоих других не разглядела, не до того было.

Следователи переглянулись, глазки хищно заблестели. «Злой» тут же ушел - звонить коллегам, а «добрый» уже другим тоном стал расспрашивать Катю. Начальник еще разок окинул помещение грозным взором и удалился. А Ковалев скромно присел на свободный стул.

- Я тут посижу, - ласково сказал он следователю. - Девушка все-таки «наша».

- Ах уже ваша.

- Да, уже наша.

Через полчаса приехал охранник, дежуривший ночью. Следователь ему сказал:

- У нас тут ясновидящая завелась... - он кивнул на Катю. - Но нужны основания посерьезней ее видений.

- Мне наплевать, каким образом найдут убийц, - мрачно буркнул охранник.

- Подождете в коридоре? - елейным голоском осведомился следователь у Ковалева. - Вместе с вашей девушкой?

Пришлось выйти - тайна следствия, как-никак. Впрочем, в коридоре Ковалев рассказал Кате, что произошло.

В половине третьего ночи горничная на одиннадцатом этаже увидела в холле троих незнакомых молодых людей. Она была уверена, что они не постояльцы, и спросила, что они делают в гостинице. Один из них ответил, что они с шестого этажа, у них в номере проходит встреча с конкурентами, и они поднялись сюда, чтобы обсудить тактику беседы. Ну, чтоб их не подслушали. Тут же встали, извинились за беспокойство и направились к лестнице. Горничная сразу поняла, что они наркоманы, у женщин этой профессии глаз наметанный. Она не уходила, следя, чтобы они покинули ее этаж. И сама не поняла, откуда появился четвертый - еще более странный. Ну откуда в «Космосе» летней ночью может взяться серый мужик с внешностью беглого зэка, в рваной телогрейке и ватных штанах?! Она с мобильного позвонила охраннику, сообщила, что на территории посторонние.

Охрана обследовала ее этаж, никого не обнаружила. Горничной позвонили - она не отвечала ни по служебному, ни по мобильному. Охрана пошла проверять все этажи, и на последнем нашла лифт с заклиненными дверями, а на полу кабины - труп несчастной женщины. Судя по внешнему виду, в рану на ее шее действительно совали кулак.

Через полчаса Катю отпустили. То есть ее хотели еще поспрашивать, надеясь, что она проясновидит какие-нибудь дополнительные подробности, но Ковалев заявил непререкаемым тоном, что девушка нужна ему.

- Вы прямо рыцарь, - усмехнулась Катя, когда они вышли на улицу. – На белом коне.

- На черном мерседесе, причем служебном, - уточнил Ковалев, распахивая перед ней дверцу машины.

- Рыцарское поведение от масти и породы коня не зависит. Это состояние души.

- На самом деле неплохое воспитание и, в определенной степени, призвание. Давайте лучше про что-нибудь другое поговорим. Например, про ваши вещие сны.

- Вы уже все слышали, - удивилась Катя.

- Я бы хотел вместе с вами проанализировать кое-какие детали. Не возражаете?

- Нисколько.

- Как вы смотрите на то, что я подброшу вас домой?

- Вообще-то мне на работу надо, хотя бы из вежливости.

- Я туда уже позвонил и уладил вопрос с вашим шефом. Он не возражает, если вы появитесь только завтра.

- Вы гений. Но...

- Я буду откровенен. Мне очень хочется увидеть вашу собаку.

- Сэма? Да нет проблем.

- Он пускает посторонних в квартиру?

- Если вместе с хозяевами, то да, не рычит и не кидается. А без хозяев пока никто проникнуть не пытался. У меня, если честно, не было случая проверить его телохранительские качества. И это к лучшему, потому что если на хозяина нападают, собака - одноразовое оружие. Как правило, она погибает. А для меня Сэм уже член семьи.

- Понимаю. А вы как-то упоминали еще про негра. Вроде бы он вам тоже снился.

- О, да!

- Действительно, всамделишный негр?

- Самый что ни на есть. Лиловый, курчавый, моим телохранителем работает.

- То есть, он в черных очках, строгом костюме и с непременной рацией?

Катя задумалась. Ковалев вроде бы не иронизировал, расспрашивал с искренним интересом. И вообще, может, ему кажется, что негр как-то связан со всей этой кошмарной историей? А может, и не кажется, может, и в самом деле связан…

- Интересно, - с явным уважением сказал Ковалев, выслушав максимум подробностей про негра и странную овчарку-перевертыша. - Смешная вы девушка. Сны вещие смотрите, бракованных щенков для души заводите, хотя другой хозяин усыпил бы пса, на котором нельзя заработать.

А Катя поймала себя на мысли – на редкость привлекательный мужчина. Не модельный красавец, для подиума или фотостудии слишком квадратный, основательный. Но обаятелен – чертовски. Наверное, женат, грустно вздохнула она. Кольца нет, и телефонную трубку ночью снял сам, но это еще ни о чем не говорит. Такие мужчины холостяками не бывают, этих стараются присвоить в первую очередь.

- А вам не приходило в голову, что этот ваш негр из сна – не человек?

Катя нахмурилась:

- В каком смысле?

- Ну, не в расовом, само собой. В смысле, что это собака. – Не дождавшись реакции, пояснил: - Вот есть вервольф – человек, укушенный волком и превращающийся в зверя. А вам снится собака, очень любящая человека и оттого перекидывающаяся в него.

- Забавная версия. Та овчарка и негр - один и тот же оборотень?

- Именно.

- А вы упоминали, что Серый Мужик боится овчарок.

- Да-да.

- Но причем тут Сэм?

- Вот и мне важно это выяснить.

Катя отвернулась и посмотрела в окно. Мерседес стоял на перекрестке, ожидая зеленого света, по тротуарам шли ярко одетые люди, кто-то вел на поводке амстаффа...

- Знаете, Сэм по собачьим меркам ужасно глупый, - зачем-то сказала Катя. - Я пыталась дрессировать его - бесполезно. Он не запомнил ни одной команды. Но при этом он прекрасно понимает русский язык. Его можно попросить о чем-то - он сделает. И знаете, ужасно смешно он выглядит, когда пытается понять просьбу! Просто видно, как он старательно думает! И сны ему снятся... И вообще. Тетка один раз на него разозлилась, сказала - сейчас отведу подальше, чтоб обратно дорогу не нашел, и брошу. Так Сэм потом две недели на прогулке ходил за нами, а не как обычно - срываясь с поводка в разные стороны! Следил, значит, чтоб мы его не бросили, пока он по своим делам отвлекается. Лужи и грязь обходит, брезгливый. На даче у него конура есть, он перед ней вырыл себе ямку, чтоб лежать на прохладной земле. Тут ливень пошел, и в ямку налило воды. Он смотрел-смотрел, потом сходил за сарай, а у нас там на верстаке - несколько листов фанеры. Так он встал на задние лапы, ухватил передними зубами самый толстый лист, аккуратно его вытащил из стопки, притащил к конуре, положил поверх ямки и только потом улегся.

- А кто-нибудь видел, как он это делал?

- Ну да! Мы с теткой у окна стояли и смотрели! Голубей на лету ловит... Прыгает с места и хватает. И дроздов ловит. Никогда не ест, только ловит. Еще ему обновки нравятся. Как в новом ошейнике на прогулку выйдет - не идет, а выступает, горделиво так. И компанию любит. Человеческую, я имею в виду. На даче когда собираемся, обязательно придет, сядет рядом и улыбается. Как все, так и он. Он даже смеяться пробовал!

- Думаете, шутки понимает?

- Я думаю, он смотрит, что все смеются, - значит, и ему надо. Иногда мне кажется, что он то ли людей считает собаками другой породы, то ли себя - человеком другого вида. Но по крайней мере, подражает он людям, а не собакам.

- Это бывает... - философски заметил Ковалев. - Собаки понимают примерно двести пятьдесят слов, причем могут «выучить» несколько языков. Мимику человека они распознают, и по мере сил подражают ей. И фокус с фанерой для опытного собаковода не покажется чем-то сверхестественным. У вас замечательный хитрый песик, ни капельки не глупый, но, похоже, очень упрямый.

- Это да, - вздохнула Катя. - Костя, а можно дурацкий вопрос? Возможно, об этом знают все кроме меня... А чем занимается ваш Комитет?

- Цензурой и занимается. Вычеркиванием, - сказал Ковалев благодушно. - И запрещением. Только не произведений искусства, а некоторых научных открытий и отдельно взятых объектов.

- Но Серый Мужик... Что вы с ним сделаете?

- Сначала запретим, а потом вычеркнем. - Ковалев говорил серьезно. - Наши термины кажутся издевательскими, но они наиболее точно описывают суть нашей работы. Видите ли... О, мы, кажется, приехали.

Катя даже зубами скрипнула от разочарования. Но подчинилась. Вышла из машины, пропустила Ковалева в подъезд вперед себя.

- Я не пользуюсь лифтом, но вы, если хотите, поднимайтесь. Четвертый этаж.

- Нет уж, я с вами.

- Боитесь, что обману и удеру?

Ковалев расхохотался.

- Нет, Катя. Просто я работаю под началом человека-лифта и, как всякий натуролог, побаиваюсь его родственников.

Сэм, конечно, выбежал встречать в прихожую. Увидав незнакомца, насторожился, но Ковалев быстро с ним поладил. Впрочем, погладить себя Сэм не позволил, и это было непривычно: обычно песик спокойно относился к человеческим ласкам.

- Вы ему не понравились.

- Да нет, просто мы оба самцы, а он слишком хорошо воспитан, чтобы проявлять свои территориальные замашки. Это все людское влияние - он видит, что люди, вторгаясь на территорию друг друга, гостям радуются. Он тоже изо всех сил изображает радость, хотя хочется ему меня прогнать.

Катя прошла в кухню, включила кофеварку. Ковалев и не думал отказываться от угощения. Он удобно уселся за столом, поглядев, куда пошла собака - а собака, конечно, пошла под стол, откуда ей было удобно следить за гостем, - и сказал:

- На чем мы остановились? На сути Цензуры. Суть в том, что мы вычеркиваем вновь возникающие мифы. А старые - ограничиваем в проявлении. Речь о таких мифах, как привидения, упыри, оборотни, псевдоживые вещи и полуразумные механизмы... Понимаете?

- А инопланетянами вы не занимаетесь? - с легкой иронией спросила Катя.

- Бывает. А что, они такой же объект, даром что не всегда земного происхождения... Но я хочу подчеркнуть: мы не запрещаем людям говорить об этих мифах. Мы делаем так, что говорить не о чем.

- То есть, уничтожаете сам миф.

- Можно и так, хотя это довольно грубое приближение.

- А откуда они берутся, эти новые мифы?

- Как откуда? От людей, конечно. Люди порождают мифы, мифы меняют людей. Человеческая деятельность оставляет множество следов - сброшенная в воздух агрессия, обрывки мыслей, мечты, нерешенные проблемы, да и неупокоенные души тоже. Пока люди жили небольшими общинами, с этим не было проблем: весь этот мусор утилизировался растениями и грибами. И лишь там, где растений мало, но в достатке веществ, склонных сохранять информацию, этот мусор мог задержаться в мире. Мусор притягивал мусор, слипшаяся куча, поскольку произошла от людей, обретала псевдоличность - так и появлялись мифические существа. Жизнь их была недолгой. Как только разрушалось хранилище их информации, они погибали. Хранилищем может выступать камень, особенно большой, и металл. В наши дни люди живут ужасающе скученно, в окружении бетона и металла, и чтобы утилизировать их мусор, не хватит никаких зеленых насаждений. Каждый день в Москве образуется один-два объекта - так мы называем псевдоживые существа, рожденные из людского мусора.

- А оборотни - тоже объекты?

- Да, хотя они - старые мифы. И они образовались другим путем. Фактически, на сегодняшний день оборотни - один из немногих уцелевших видов истинно биологических объектов. Мы не вычеркиваем, а только ограничиваем их.

Катя скосила глаза и заметила, что Сэм вылез из-под стола и внимательно слушает Ковалева. Ковалев тоже увидел и усмехнулся:

- Подслушивает.

- Да он всегда подслушивает. А что значит - ограничиваете?

- Оборотни делятся на дееспособных и недееспособных. Дееспособные - это люди, перекидывающиеся в животных. Они не очень любят городской шум, но даже в Москве их несколько сотен семей. Они стоят у нас на учете, но в целом мы стараемся не мешать им жить. Чаще помогаем. Проводим инструктажи, психотерапию в детстве, поддерживаем при социализации, если необходимо. Это, в сущности, такие же люди, как мы с вами, только немного особенные. Полнолуние на них не влияет, это детские сказки и к тому же не про них изначально, большинство московских особей ни разу в жизни не перекидывалось, и родители их не перекидывались. А недееспособные - это животные, перекидывающиеся в людей. Такие, как овчарка и негр из ваших снов. Они чрезвычайно умны в животном облике, но немы и социально беззащитны в человеческом. Без хозяина-человека прожить не могут. Увы, несмотря на то, что в подавляющем большинстве случаев такие оборотни безусловно лояльны к людям, обычному человеку не разрешается держать их дома.

До Кати внезапно дошло. Она осела на табуретку, уронила руки на колени. Сэм, почуяв угрозу, подобрался к ней поближе.

- И Сэм...

- Оборотень.

- Вы обманули меня. Вы втерлись в доверие. Если бы я знала, на километр не подпустила бы вас. И я не отдам собаку. Идите в прокуратуру доказывайте, что это оборотень, я посмотрю, как вы станете объяснять судье, что существуют оборотни, - очень спокойно сказала Катя, а Сэм вызывающе тявкнул. - И вообще, этот негр мне только снился. А в жизни - у меня самая обычная беспородная собака, со всеми сделанными прививками, и налоги я плачу исправно.

Ковалев нисколько не обиделся.

- Тем не менее, ваш песик - оборотень, и любая экспертиза это покажет. Овчарка и негр - это он. Я долго не понимал, как беспородная собака могла спугнуть Серого Мужика, а ларчик просто открывался: ваш Сэм считает себя овчаркой.

Катя невольно вспомнила, как песик вел себя именно с овчарками, и не нашла, что возразить.

- Знаете, как у нас некоторые – родословные дворянские придумывают, кровные связи с известными фамилиями ищут? Вот так и ваш песик. Уверен, что он овчарка, только маленькая. Ну, потому что родители старые, или болел часто.

- А почему негр?

- Не знаю. Может быть, потому, что корни его семьи - африканские, от фараоновых собак. А может, потому, что масть черная. Так ли это важно?

- Нисколько не важно.

Ковалев помолчал.

- У меня в детстве была лайка-оборотень. Мы двадцать лет прятали ее от цензоров. Оборотни живут в среднем дольше, чем обычные собаки. Она умерла у меня на руках. От старости. Я не согласен с тем, что оборотней надо непременно изымать из семей. Они ведь как приемные дети. И чувствуют себя членами семьи. Да, у нас прекрасный питомник, но это - детский дом. Вот, - он достал визитку, протянул ее Кате, - на всякий случай. У оборотней крепкое здоровье, но всякое бывает. Это ветклиника, где их лечат. Директор там понимающий. А заодно вас проинструктируют, как правильно обращаться с оборотнем, если вас угораздило взять его в свой дом. Частным порядком проинструктируют. Там, в той клинике, - наша официальная оппозиция.

Он поднялся и, не прощаясь, ушел.

Катя задумчиво потрепала собаку по ушам, потом засмеялась и тут же умолкла: в пустой квартире смех показался ей больным.

Господи, ну и бред...

***

Очередной кошмар уже не удивил Катю. На этот раз все произошло прямо во дворе ее дома, около подъезда. Серый мужик выскочил из кустов и кинулся на нее, но Катя была с негром - и негр немедленно включился в борьбу. Он получил несколько ран, но сломал серому хребет.
Проснувшись, Катя решила не звонить Ковалеву. После вчерашнего разговора остался неприятный осадок, и к тому же погиб Серый, а не жертва.

На работе ее не расспрашивали, и Катя молчала почти целый день. Подспудно она готовилась к очередному звонку от очередного следователя - но никто ее не побеспокоил. И Ковалев тоже. Значит, делала вывод Катя, никто не погиб. Вот и славно.

И только подъезжая к своей станции метро, она увидела подозрительного мужика. Нет, не серого. Вполне обычного, грузинской наружности, немолодого. Просто он старался не упустить ее из виду, и, когда она для проверки пошла в супермаркет, поперся за ней. Ничего не купил, но повторял все ее движения. Держался в пяти метрах, не дальше и не ближе. Проклятье, подумала Катя. Попыталась от него отделаться - какое там!

В подъезд она влетела бегом. И уже поднимаясь на второй этаж, услыхала, как открывается дверь, и шумно сопит грузин, торопясь догнать Катю. А сверху доносился истошный собачий лай - в квартире бесновался Сэм. Катя, не помня себя, влетела в прихожую, отпихнула Сэма, чтоб не выскочил, и быстро заперлась на все замки. Сэм замолчал, но смотрел на дверь, и шерсть на загривке стояла дыбом.

От внезапного телефонного звонка Катя чуть не вскрикнула. Но это был Ковалев.

- Катя, - деловито сказал он, - не пугайтесь так, это наш оперативник.

- Кто?

- Да грузин, которого вы заставили побегать.

- А почему у меня собака с ума сходит?

- Ну уж не из-за него. Почему вы не позвонили и не сказали, что был еще один сон? Или не было?

- Не было, - соврала Катя.

- Хорошо, - Ковалев явно не поверил ей, но спорить не стал. - Постарайтесь до вечера не выходить из квартиры. Хотя бы до моего звонка.

- Не могу. У меня собака не выгуляна. А у собаки, знаете ли, насущные потребности.

Ковалев очень тяжело вздохнул.

- Хорошо, - сказал он. - Через полчаса. Сейчас подъедет еще одна бригада, проверит ваш подъезд.

Конечно, пока шла проверка, набежала тучка и закапал дождик. Катя накинула ветровку, взяла Сэма на поводок и после разрешающего звонка открыла дверь. Не спеша спустилась на первый этаж, проверила почтовый ящик. До выхода оставался шаг, когда Катя поняла, что в руке у нее - пустой поводок. Сэм вывернулся из ошейника и исчез. Катя растерянно тряхнула кожаным ремешком, оглянулась - и едва успела отшатнуться.

Боль опалила щеку. Катя смотрела в глаза Серого Мужика, а он занес нож для второго удара. Катя сама не поняла, как ей удалось нащупать кнопку домофона и вывалиться наружу ровно за миг до того, как клинок ударил в лицо. Нож со скрежетом проехал по железной двери. Катя неслась без оглядки, зато с криком. Серый наступал ей на пятки. И где-то позади отчаянно визжала собака.

Как-то отстраненно Катя заметила, что улица совершенно пустая. Нет бабушек, молодняка с пивом и мамаш с колясками. И обещанных оперов нет. Дождик, да. Но почему нет совсем никого, как в фильме ужасов?! Нога поскользнулась, и Катя со всего разгону грохнулась, хорошо на газон, а не на асфальт. Грохнулась и перекатилась на спину, готовая отбиваться до последнего.

А Серый на самом деле был далеко. Кате в затылок дышал страх, а не убийца. Их разделяло два подъезда самое малое. Катя успела даже встать... и застыть.

Дверь ее подъезда распахнулась рывком, с грохотом ударилась об ограничительный столбик, и на улицу вылетел... негр.

Двухметровый, лиловый до черноты, мускулистый и совершенно голый негр.

Впрочем, нет. Не совершенно. На нем были щегольский белый галстук-бабочка и белые перчатки.

В пять гигантских прыжков негр настиг Серого и прыгнул ему на спину. Оба упали и покатились по асфальту. Негр скалил крупные зубы и душил Серого, а Серый бил и бил его ножом. Хлестала кровь, но движения Серого слабели, слабели...

Серый еще дергался, когда во двор с двух сторон влетели черные мерседесы с сиренами и проблесковыми маячками. Негр, услыхав их, бросил врага, вскочил, затравленно озираясь, - и рыбкой нырнул в ближайшие кусты. А мерседесы не обратили на него внимания. Из них высыпали люди в штатском, обвешанные аппаратурой, Катя издали узнала Дмитрия Святославича и Ковалева - и попятилась.

И пока цензоры занимались Серым, она тихонечко пробралась в кусты.

Негра не было.

На траве свернулся мокрым от крови комочком ее маленький песик. Он жалобно заскулил, увидев Катю, и лизнул ей руки. Катя несколько секунд потрясенно смотрела на него, пока не поняла, что Сэм умирает. И тогда она содрала с себя ветровку, переложила на нее собаку, завернула - и кинулась за дом.

Она с разбегу чуть не свалилась на проезжую часть, прямо под колеса вишневой иномарке, которую даже не разглядела. Катя увидела только, что за рулем женщина, и эта женщина открывает ей пассажирскую дверь. Катя нырнула в салон и сквозь рыдания выдавила:

- Мне в ветклинику. Собака умирает. Сейчас... - она нащупала в кармане джинсов визитку, протянула водительнице: - Вот в эту. Если можно. Господи, у меня же с собой денег нет, - спохватилась она.

Женщина молча взяла визитку, на которой остались красные пятна собачьей крови, и произнесла одно-единственное слово:

- Пристегнись.

А в следующее мгновение она резко развернулась прямо под носом выезжавшего со двора цензорского мерседеса, рванулась к перекрестку, проскочила на красный свет и влупила по газам.

Катя молчала. Только сейчас она поняла, что в машине - светлый велюровый салон, и придется платить за химчистку, потому что кровь попадет всюду. Но на коленях дрожал и плакал Сэм.

Сэм очень не хотел умирать.

- Что с собакой? - спросила женщина.

- Ножевое ранение. На меня напали, он защищал.

- Понятно.

- Извините, что я тут все испачкала, химчистка за мой счет, конечно, я оставлю паспорт в залог...

- Ай, заткнись, - попросила женщина. - Откуда у тебя визитка?

- Мне в Цензуре дали. Это... то есть, это такой комитет...

- Я знаю, - перебила женщина. - Маш, отсигналь Петьке, чтоб приготовил операционную. Собака, небольшая, ножевые ранения. Да ты слышала.

- Что? - встрепенулась Катя.

- Я не тебе.

- А... кому?

- Машине. Чтоб эсэмэску в клинику отправила.

Катя замолчала.

- Что? - ехидно засмеялась женщина. - У тебя ж собака не простая. Простым не дают Петькины визитки, да еще и в Цензуре. Оборотень у тебя, верно? Верно. Оборотень тебе не странно, а живая машина - странно?

Катя закрыла глаза и взяла себя в руки.

- Нет. Мне уже ничего не странно. Меня только что чуть не убило привидение. Я видела человека-лифт. Машина-человек меня ни капельки не удивляет.

- Она не человек. Она бывшая собака.

- Но все, чего я действительно хочу, - чтобы моя собака не стала бывшей.

- Даст Бог, успеем довезти, - согласилась женщина. - А Петька сам оборотень, разберется.

- Если нас еще не догонят эти, из Цензуры.

Женщина желчно рассмеялась:

- Кого они догонят - Машку?! - и отрезала: - Нереально. За нами едут люди, управляющие грудой железа. Хорошо организованной, да, но грудой железа. А нас везет живое существо, организованное не хуже, но избавленное от ошибок водителя-человека. У Машки все реакции быстрее. И она-то знает, как надо ехать, чтобы приехать первой.

Сэм еще дрожал, но почти не скулил. Катя беззвучно плакала.

Потом Сэм перестал и дрожать.

Машина выехала на встречку и понеслась как в «Формуле-1».

***

В дверь позвонили. Сэм выбежал встречать гостей, стуча по паркету отросшими когтями.

Катя открыла. На лестничной площадке стояли двое - Ковалев и Дмитрий Святославич. Оба с букетами роз. Человек-лифт явно чувствовал себя не в своей тарелке. Сэм для порядка гавкнул на них, чтоб знали свое место, но не возражал, чтобы они зашли.

- Что-то он, как мне показалось, раньше был побольше, - пробормотал Дмитрий Святославич, пока Катя искала им тапочки.

- Не побольше, а попушистее. Его просто постригли в клинике. Сначала перед операцией, уж как получилось, а потом довели до ума, сделали настоящую терьерскую прическу. Завтра я еще свожу его на маникюр, а то когти отрастил чудовищные, и будет первый парень на раене, - пошутила Катя. - И в боевых шрамах. Но мужчину шрамы украшают.

Шрамы остались устрашающие. Вдоль обоих боков, на животе, плечах тянулись розовые линии швов. Но это чепуха, главное, живой и даже не калека. Подумаешь, шерсть на этих местах будет уже не черной, а серой. Главное - карие глаза смотрели весело, и хвостик задорно торчал вверх.

- У нас два вопроса, - прямо в коридоре деловито сообщил Дмитрий Святославич.

- Три, - с непонятной иронией поправил Ковалев.

- Но два - касаются всех.

- Может, вы на кухню пройдете? - предложила Катя.

На кухне была тетка. Сидела и меланхолично курила. Она знала, что сегодня приедут, и кто приедет, тоже знала. Сказала Кате, что встречать не пойдет принципиально.

- Дима! - ахнула она. - Ты - и с цветами?!

Человек-лифт, держа спину прямо, положил ей на колени розы. Тетка потеряла дар речи. А Дмитрий Святославич уже отошел и уже выкладывал на стол бумаги.

- Я не отдам собаку, - на всякий случай повторила Катя.

- Инструктаж с вами в клинике провели? - спросил Дмитрий Святославич и уселся. - Паспорт ваш давайте. И документы собаки.

Он стал заполнять бесконечные бланки, пока Катя искала вазы для цветов, тетка курила очередную сигарету, а Ковалев с красноречивой ухмылкой рассматривал потолок.

- Мы, - не поднимая глаз и не прекращая писать, сказал Дмитрий Святославич, - решили пойти на эксперимент. Учитывая все обстоятельства, учитывая согласие всех членов семьи, словом, - он прокашлялся, - если вы в течение года не будете иметь нареканий, мы оставим собаку здесь. В противном случае мы переведем ее в наш питомник. Конечно, вы можете навещать Сэма. Допускается взять его на выходные на дачу. Но Константин Викторович полагает, и я склонен согласиться с ним, что вы справитесь. Ничего сложного. Вам необходимо раз в год отмечаться, показывать собаку нашим контролирующим специалистам, а так же пройти с ней вместе школу социализации оборотней. Это познавательно и полезно. Вполне возможно, вас обучат охотничьим приемам, это позволит вашему подопечному выпускать агрессию безопасно. Ну и, разумеется, не должно быть замечаний со стороны населения и правоохранительных органов - по поводу того, что ваш питомец перекинулся в голого негра и в таком виде ходит по городу. Вам объяснят, что делать, если собаке захотелось перекинуться.

- Так, - сказала Катя, соглашаясь с этими условиями.

- В следующий визит в клинику скажите Петру, чтобы вшил вашему питомцу контрольный чип. Это для учета. Все оборотни стоят на учете, в том числе и дееспособные, и ваш питомец не должен считать унижением правила, которым подчиняются люди. Чип и наши отметки в паспорте позволят вам брать его с собой за границу, разумеется, с соблюдением правил перевозки животных. Это вы сами с ним обговорите, но думается, он вряд ли захочет путешествовать на поезде или в самолете - в клетке, которая стоит в багажном отсеке. Научитесь водить машину, и тогда вы сможете перевозить вашего оборотня не только безопасно, но и комфортно для него.

- Да, спасибо, я уже думала об этом.

Дмитрий Святославич вынул печати и принялся ставить оттиски на бумагах. Через минуту он вернул Кате ее паспорт и проштемпелеванную метрику Сэма, а также выдал пачку бумаг:

- Храните. Это копии справок, разрешений и прочих бюрократических документов. Второй вопрос. - Он упорно не глядел в сторону тетки. - Мы подумали, что оборотни такого типа могли бы стать серьезным подспорьем в нашей работе. Возможно, нам бы даже удалось обучить их речи, если бы мы занимались их воспитанием с рождения. В связи с чем... - Он сглотнул. - Мы подобрали замечательную молодую суку. Некрупная немецкая овчарка. Чистопородная, но бракованная по росту. В сущности, она немного выше Сэма. Как вы смотрите на то, чтобы познакомить их - эту овчарку и Сэма?

Катя хихикнула.

- А вы полагаете, что-нибудь получится?

- Мы надеемся, что самое малое половина щенков в помете окажется оборотнями. Это наследуемый признак. Об остальных щенках мы тоже позаботимся, ведь ген может всплыть в последующих поколениях. Словом, это научный эксперимент.

- Не знаю, - сказала Катя. - Правда не знаю. Конечно, Сэм будет только рад знакомству, он общительный. Но за результат не ручаюсь.

- Это наша забота, - утешил ее Дмитрий Святославич.

Катя покачала головой:

- Ну, если так... Сэм, что скажешь?

Сэм завилял хвостом и изобразил улыбку.

- Кстати, - наигранно оживился Ковалев, - ему гулять не пора?

Услыхав слово «гулять», Сэм, конечно, побежал к двери. Катя распознала замысел Ковалева, поэтому не возражала.

На улице моросил мелкий дождик, совсем не холодный.

- Представляешь, - хохотнул Ковалев, - Святославич впервые в жизни подарил женщине цветы!

Катя понимающе улыбнулась.

А Ковалев обнял ее за плечи.
From:
Anonymous
OpenID
Identity URL: 
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

prokopchick: (Default)
prokopchick

March 2012

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 31

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 06:32 am
Powered by Dreamwidth Studios